Category: литература

рабинович

Лев Толстой и Мыши

У толстого Льва Николаича,
Который в народе Толстой,
Привычка была неопрятная -
Таскал он мышей в бороде.

Все дети давно уж повыросли -
А он их ужасно любил -
Что делать? Воспитывать хочется!
И он перешел на мышей.

Бывалоче, Софья Андреевна
Зовет всем кагалом к столу.
Вот Лев Николаевич кушает,
А мыши свербят в бороде.

Насыплет он крошек на бороду,
А в праздник и щей подплеснет,
Любуется Софья Андреевна
На это с вязаньем в руках.

Она им вязала кафтанчики
И тапки для маленьких лап.
А Лев Николаич воспитывал
И даже им школу открыл.

PS.
А если какой-то воспитанник
Шалил и не слушал его,
То снимут кафтанчик и голого
Бросают бродячим котам.
Лосево

нiчь яка мiсячна

CZARNY KWADRAT

вот чего он стонет: плохо спел, плохо...А я вот может уже месяц не сплю, молчи, поэтесса Савушкина. Всем бы так плохо петь, оторвите меня от наушников.

Ежели кто тоже романтический, понеспите со мной.

Кстати: знаете ли вы украинскую ночь?

http://lx.citynet.pl/~vpetraniuk/Ukraina/Nicz.mp3
Lena2011, Koktebel

антикатя

Обнаружила себя сегодня в семь утра простёртой на диване перед дневником Луши Джонс и четырьмя банками из-под пива. В руке была зажата пятая и почему-то карандаш. (Светало, орали гуси. Кстати, эти твари и вправду гуськом ходят, сама видела.)
Подумала, что где-то должен быть блокнот.

Нашла блокнот, перечитала записи: "Во-во! :))) 23.08.05. PS. Жопа ты, Лёлька. Нарочно, да?! :) 3.20 утра. Именно в яйце! Именно! Лёнечка тоже мне на бёздник в яйце приносил. (1б. красного +3 б. пива)"

Ни хрена не поняла, но ночью, очевидно, имело смысл.

Подумала, что дневники типа Кати Мол писать как нефиг делать, вот только, по общему мнению, с лексической точки зрения в отрыве от языка родных унитазов будет хромать.

Запись нумеро айнц.

"Вчера Писатель за каким-то хреном затащил во "Внезапную Смерть" - вспомнила, что была там о прошлом годе с паном Р., видимо, за тем же хреном. По дороге туда тосковали о честной бутылке вискаря ( с Писателем; пан Р. тогда сразу начал крутить и забивать и мы её потом убили в галерее) как бы её взять да и выпить нафиг на лавке напротив собаки Павлова. Дак нет, нам же буайбесу подавай.

На третьей рюмке красного пришла Гениальная Переводчица (это не я, это Митя, но и я тоже) с рюкзаком книг, с ходу махнула две, чтобы нас догнать, и разговор пошёл совершенно вульфовский. Хорошо что денег было мало, а то бы опять. Тем более что я стала сразу, сильно жестикулируя, читать им вслух "Время Колокольчиков". Обидно, что П. с ГП нихрена не слушали, а слушали окружающие, внимательно даже весьма.

Гуси жрут чегото в траве, пять штук. Ян де Найс про таких обычно задумчиво говорил: "Looks like dinner".

Художница Н. Оля про Армению - хорошо! П. в 21.00 рванул (дальше неразб.)